Независимые журналисты, блогеры и представители медиасферы на Северном Кавказе в последние годы регулярно становятся объектом преследования со стороны властей разных уровней, силовиков и лояльных им лиц.
Их задерживают, лишают свободы, применяют насилие, дело нередко доходит до преследования членов их семей. Ко дню российской печати «Фортанга» рассказывает, с кем и какими методами боролись власти в последние годы и почему не смогли даже ценой репрессий и уголовных дел остановить их работу.
«К западу от реки Фортанга»
Журналистка из Ингушетии Изабелла Евлоева к осени 2018 года находилась в декретном отпуске по уходу за ребенком и по полдня работала на телевидении. Она была руководителем промо-отдела в государственной телерадиокомпании «Ингушетия». Евлоева признавалась, что до этой работы была аполитичной – издавала женский журнал и хотела быть работать в программе «Утро» на местном ТВ. Ситуацию изменил митинг осенью 2018 года в городе Сунже, последовавший за соглашением о границе, подписанным 26 сентября между главой Чечни Рамзаном Кадыровым и главой Ингушетии Юнус-Беком Евкуровым.
Власти региона держали подготовку соглашения в тайне и настаивали, что происходит равноценный обмен территориями. Однако позже стало понятно, что Ингушетия в этой сделке потеряла около 10% своей территории – Грозный забрал часть земель в Сунженском районе, к западу от реки Фортанга. Это привело к волне стихийных протестов по всей республике.
Будучи недовольной тем, что на местном телевидении фактически введен запрет на освещение протестов журналистка уволилась и вместе с несколькими единомышленниками открыла издание «Фортанга», ставшее главным источником новостей о протесте не только для региона, но и всей России.
«Национальное телевидение — это, по сути, пресс-служба главы. И никогда свободы слова на этом ТВ не было. Но до сих пор это не было настолько лично для меня важным и глобальным. <…> Глава не хочет, чтобы знали о том, что здесь стоят люди, не хочет распространения информации. Свидетельство этому еще и то, что отключили интернет. Он хочет, чтобы был такой информационный вакуум», – рассказывала она осенью 2018 года.
Ее работа на акциях также помогла изменить представления о роли женщины в ингушском обществе. Если до этого многие считали, что женщина не должна находиться на подобных акциях рядом с мужчинами, то объективное освещение протестов принесло журналистке известность и уважение в традиционном консервативной республике.
Евлоева не побоялась оказаться в гуще событий: снимала избиения активистов силовиками во время акции, из-за чего у нее изъяли телефон, а маму уволили с работы в «Газпроме». В феврале 2019 года журналистка уехала в Прагу по программе для журналистов и с тех пор не может вернуться домой из-за уголовного преследования.
«Когда я уезжала не было еще посадок. Конечно, нам всем угрожали с самого начала, но мы, протестующие, на это не обращали внимания. Если бы не воля случая, сидеть бы мне в тюрьме, вместе с остальными. И тут для меня была страшна не столько сама тюрьма, а сколько то, что мои дети росли бы без матери».
Весной того же года силовики разогнали акции ингушских активистов, были задержаны сотни человек, а самые известные участники стали фигурантами уголовного дела. С обысками в ноябре 2019 года, пришли и к родителям Евлоевой в Сунжу.
«Ранним утром силовики окружили квартал, где живут мои родители. Все по классике: БТРы, бронежилеты, автоматы. Обыск длился почти 12 часов и все это время не было связи с родителями. Это было очень стрессово для меня, – признается журналистка. – Когда репрессии касаются тебя самой – это одно, но когда трогают твою семью – гораздо болезненней воспринимается. Это был мой день рождения, такой вот подарок от власти».
После вторжения в Украину в 2022 году и усиления репрессий Кремлем Евлоева за короткий стала фигуранткой сразу трех уголовных дел «о фейках» про армию РФ.
«Когда началась война, во избежание риска блокировки издания, я решила публиковать информацию о потерях военных из Ингушетии на своем личный телеграм-канале, – продолжает она. – Я также критиковала боевые действия, но это не спасло издание от блокировки, а моих родителей от повторных обысков и вызовов на допрос».
«Я вижу, что абсолютное большинство ингушей не поддерживают войну. Люди прекрасно понимают украинцев, потому что мы сами, ингуши, в составе России натерпелись от этого колониального отношения. Люди прекрасно знают, что даже помимо депортации 1944 года, помимо 1992 года (депортация из Пригородного района), у нас годами были спецоперации, у нас это даже называлось таким же словом», – рассказывала она.
Силовики давили на Евлоеву через родственников – ее уговаривали прекратить писать. И это был не первый случай: в мае 2019 года, в разгар арестов по «Ингушскому делу», ей уже угрожали неизвестные, чтобы она прекратила писать на эту тему. Ей тогда скинули фото ее ребенка, играющего во дворе дома.
«Это было тяжелое время, с одной стороны я мне было страшно писать, потому что мне дали понять, что могут расправиться с детьми. Я тогда была в Европе, а дети еще в Ингушетии, но с другой – я понимала как это важно писать о ситуации в Ингушетии, кроиме того, у меня было чувство долга перед своими соратниками по протестам, которые к тому времени были за решеткой. Я объявила, что больше не работаю на Фортанге, но потом забрала детей к себе и снова вернулась».
«Дело дагестанского Голунова»
Редактора одного из самых известных медиа Дагестана «Черновика» Абдулмумина Гаджиева задержали летом 2019 года, когда в стране еще не отошли от дела журналиста-расследователя Ивана Голунова. Последнего силовики ложно обвинили в распространении наркотиков, однако были вынуждены освободить из-за общественного давления.
Гаджиева обвинили в организации финансирования терроризма (часть 4 статьи 205.1. УК РФ) и участии в террористической организацией (часть 2 статьи 205.5 УК РФ). По версии следствия, журналист Гаджиев вместе с десятью другими подозреваемыми с начала 2013 года принял участие в деятельности запрещенного в России «Исламского государства» (ИГ) «путем организации финансирования терроризма».
«Это профессионал своего дела, он занимался публицистикой, вел рубрику «Религия». Он писал не на сугубо религиозные темы, каждая его статья носила в себе доступные изъяснения на тему жизни с религиозной точки зрения — например, исламские финансы, исламская экономика и так далее. К его профессиональной деятельности никогда не было претензий», — заявил главный редактор.
Дело против молодого журналиста вызвало большой резонанс в Дагестане. Коллеги Гаджиева и местные активисты неоднократно устраивали акции в его защиту. Более пяти лет (до ноября 2024 года) в Махачкале проходили еженедельные пикеты в поддержку журналиста. Участников нередко доставляли в отделения полиции, иногда их проведение срывалось.
В протоколе допроса другого обвиняемого по этому делу – Кемала Тамбиева написано, что из переписки с другим человеком он узнал, будто незнакомый ему Гаджиев — участник ИГ и собирает деньги на его деятельность. Позднее Тамбиев заявил, что подписал протокол под пытками. В суде Тамбиев предстал с огромным синяком вокруг глаза, отмечали правозащитники.
Сам Абдулмумин Гаджиев, несмотря на давление силовиков, так и не признал свою вину. В последнем слово он открыто назвал дело «фейком» и назвал среди возможных причин попытку закрыть газету «Черновик» (печатная версия издания действительно перестала выходить, однако у издания около 50 тысяч подписчиков в телеграм-канале и действующий сайт).
«Общественность сегодня не просто не сомневается в нашей невиновности. Наш процесс стал нарицательным и ассоциируется в обществе, как пример вопиющего беззакония и фальсификации уголовных дел. Это дело было фейком от начала до конца. Фейком оказался мой якобы перевод 16-ти тысяч рублей в ИГИЛ, который, как выяснилось, был обычной покупкой билетов на самолёт», – высказался он.
В итоге осенью 2023 года суд приговорил журналиста к 17 годам лишения свободы (спустя год срок сократили на два месяца). На свободе Гаджиева ждут жена и четверо детей.
«Мы ежедневно получаем очень много теплых слов поддержки. Дети продолжили ходить на те же секции, в школу, в детский сад. Они везде слышали, что папа хороший, папа герой, папа ничего плохого не сделал. Где-то на улице, в автобусе, в такси, в детском клубе — и это дорогого стоит. Очень много эмпатии от незнакомых людей», — признавалась супруга Гаджиенва Дана Сакиева журналистам.
«Я сталкивалась с жесткой травлей, призывами убить меня и моих детей»
Блог уроженки Дагестана и владелицы студии дизайна Марьям Алиевой под названием «Дневники горянки» создавался в середине 2010-х как этнографический. В нем, как признавалась автор, она собиралась на постоянной основе писать о культурных особенностях, ритуалах и обычаях народов Дагестана.
После того, как блог обрел первую популярность, собрав 20 тысяч подписчиков, Алиева решила писать на социальные темы. Она обсуждала вопрос многоженства на Кавказе и поделилась историей близкой подруги, которую изнасиловал двоюродный брат. Пост разлетелся по многим пабликам и большое количество девушек стали рассказывать ей свои истории.
«Они, как и моя подруга, тоже не смогли обратиться за помощью к близким. В первые две недели я получала больше сотни писем в день. Была и травля. Дальше я стала думать, как помогать пострадавшим. Невозможно поднять эту тему и оставить. Когда такой большой отклик, кажется, что надо что-то делать, нельзя сидеть сложа руки», – рассказывала она.
В 2020 году, когда нагрузка стала слишком большой, появилась правозащитная группа «Марем» (ее Алиева основала совместно с журналисткой Светланой Анохиной), которая работает до сих пор. Организацию назвали в память о жительнице Ингушетии Марем Алиевой, которая была жертвой домашнего насилия и пропала без вести в 2015 году.
Организация предоставляла помощь женщинам, которые подвергались насилию и пыталась добиться защиты их прав. Из-за этого «Марем» нередко подвергался нападкам со стороны властей. Самый известный случай произошел в 2021 году, когда в шелтер ворвались чеченские и дагестанские силовики. Они насильно увезли в Чечню бежавшую от домашнего насилия Халимат Тарамову. Ее отец Аюб Тарамов – соратник Кадырова и директор торгового центра «Гранд Парк» Аюб Тарамов.
После этого Россию была вынуждена покинуть Светлана Анохина. После начала войны в Украине она стала фигуранткой уголовного дела о военных «фейках» (п. «в» ч. 2 ст. 207.3 УК). Домой к ее 93-летней матери, как и в случае с Изабеллой Евлоевой, приходили сотрудники полиции.
«Цель такая: показать, чтобы никто не рыпнулся, чтобы знали, что расквитаются через родных, через родителей старых, через детей», — заявляла Анохина.
Марьям Алиева до недавнего времени проживала в России, однако была вынуждена уехать с семьей в США на фоне преследования властей. По данным источника, она стала фигуранткой уголовного дела из-за публикаций в блоге «Дневники горянки».
Несмотря на отъезд и репрессии в отношении основательниц организации, «Марем» продолжает свою работу и оказывает помощь женщинам, которым не желает помочь государство. В «Дневниках горянки» (сейчас на основной аккаунт него подписаны около 480 тысяч человек) продолжают выходить истории, о которых на Северном Кавказе принято молчать. За последние годы Алиева также написала несколько книг («Не молчи. Дневники горянки», «Не слушай. Дневники горянки», «Письма папам», «Только никому не говори») с историями переживших насилие женщин, которые широко обсуждались в России, а сама автор получила множество угроз из-за публикаций.
«Начиная правозащитную деятельность и поднимая темы насилия, я прекрасно понимала, что с распростертыми объятиями меня не примут в обществе, где укоренилась норма «заметать мусор под ковер». Однако я сталкивалась с очень жесткой травлей, призывами убить меня, требованиями отречься от ислама, иначе убьют меня и моих детей», – признавалась Алиева.
«Меня можете хоть каждый день пытать убивать и воскрешать»
В ноябре 2015 года федерального судью из Чечни Сеида Янгулбаева вместе с сыновьями – Ибрагимом и Абубакаром, вызвали к главе Чечни Рамзану Кадырову. За ними к дому в Грозном подъехала колонна машин, мужчин повезли к резиденции, где их встретил спикер парламента Магомед Даудов по кличке «Лорд», вспоминал Ибрагим Янгулбаева.
Причиной стали публикации в паблике Wolves Creed во «ВКонтакте», в которых говорилось про похищения, пытки, коррупцию в Чечне. Даудов заявил, что «ФСБ охотилась за ними четыре месяца». После короткого разговора с Кадыровым и его приближенными в кабинете братьев начали избивать.
«Сзади меня стоял Вахит Усмаев, он в правительстве работает в Чечне. И он меня сзади ударил. Я поворачиваюсь и говорю: «Ты что творишь?» – и сделал движение в его сторону. И все напали на меня. Все эти охранники, чиновники начали меня избивать. Мой старший брат Абубакар хотел меня как-то защитить, и его тогда начали избивать. Мой отец сказал Кадырову: «Вы что, не мужчины, так себя ведете – напали толпой?» Его тоже начали избивать», – рассказывал он.
После этого Кадыров хотел принудить Янгулбаева-старшего ударить сына, однако тот отказался, за что вновь был избит (по версии властей ЧР, все-таки ударил). В итоге Ибрагима Янгулабева на некоторое время оставили в заключении, затем отпустили. За критику властей он в 2017 году стал фигурантом уголовного дела о возбуждении межнациональной вражды. Блогер провел полтора года в СИЗО, прежде чем выйти на свободу после декриминализации данной статьи УК РФ.
Из-за преследований членов тейпа и личных угроз (Абубакар Янгулбаев сообщал о пропаже около 50 своих родственников в Чечне) семья сначала переехала в Нижний Новгород, а братья уехали за границу. После этого власти ЧР взялись уже за их родителей. В январе 2022 года в Нижнем силовиками из Грозного была арестована мама братьев Зарема Мусаева, которая с тех пор находится в местах лишения свободы. Кадыров не раз открыто критиковал и угрожал семье.
«У всей семьи нет понятия чести и достоинства. Ни один уважающий себя человек не будет сидеть в канале и покорно слушать, как отборными проклятиями и оскорблениями унижают всю его нацию. Как бы там ни было, заявляю, что эту семейку ждёт место либо в тюрьме, либо под землёй», — писал глава Чечни в январе 2022 года.
В июле 2023 года суд Грозного приговорил Зарему к пяти с половиной годам колонии за применение насилия к полицейскому и мошенничество. В марте 2025-го она должна была освободиться из колонии, однако незадолго до этого женщине вменили новую статью — «Дезорганизация деятельности колонии» и приговорили к 3 годам и 11 месяцам.
Абубакар Янгулбаев не раз предлагал главе Чечни обменять похищенную мать на себя, однако ответа так и не получил.
«Но моя мать ни в чем не виновата. Отпустите ее взамен на меня! А меня можете хоть каждый день пытать, издеваться, убивать, воскрешать и все заново», — заявлял он.
Медиапроект и движение 1ADAT, которым наиболее известны Янгулабевы, до сих пор продолжает работу. Он признан экстремистским в РФ (Верховным судом Чечни) и включен в список запрещенных организаций Минюстом России. Ибрагим за свою деятельность включен в список террористов и экстремистов Росфинмониторинга, а Абубакар – в реестр «иноагентов».
«Его били в квартире и подвергли пыткам»
Молодой блогер и политический активист Адам Хамчиев стал известен в Ингушетии благодаря публикациям об острых социальных проблемах. В 2022 году он активно освещал скандал в перинатальном центре республики.
В январе того года в учреждении умер новорожденный ребенок. Родные роженицы считали, что смерть ребенка стала следствием врачебной халатности, и требовали расследования. Адам Хамчиев рассказывал журналистам, что в отделение партии «Гражданская инициатива», в которой он тогда состоял, за короткое время поступило более 70 обращений от жителей республики с сообщениями о некачественном оказании медицинских услуг, которые привели к тяжелым последствиям для здоровья.
«Большинство обратившихся сталкиваются с ситуацией, когда их ставят перед выбором: “Спасаем либо женщину, либо матку”. Трагических фактов больше, чем “просто удалили матку” или “ребенок мертв”. Мы будем обращаться с копиями этих обращений в Генпрокуратуру и Следственный комитет России», – говорил он.
После этих заявлений ему «стали угрожать люди, наделенные властью», рассказывала мама блогера. В итоге рано утром 27 января силовики неожиданно пришли в квартиру Хамчиева и силой увезли его на допрос по уголовному делу о незаконном хранении оружия (ч.1, ст. 222 УК). Представители «Гражданской инициативы» объясняли преследование Хамчиева тем, что его деятельность по защите прав жителей республики «вызывала заметное раздражение» у чиновников.
«Его били в квартире и подвергли пыткам. В данный момент с ним общается адвокат», – заявляли в ГИ.
Председатель партии Магомед Хазбиев называл обвинение в хранении оружия абсурдным. По его словам, блогер, постоянно находящийся в конфликте с разными чиновниками из-за своих материалов, не стал бы хранить у себя незарегистрированное оружие, особенно в таком городе, как Магас, где «на каждом квадратном метре 20-30 силовиков».
Адам Хамчиев сначала отказался давать показания по уголовному делу, но затем по совету адвоката признал вину. Он заявил, что нашел оружие недалеко от своего дома за несколько дней до задержания и забыл сдать его в полицию. В итоге блогер получил условный срок и с тех пор фактически прекратил заниматься активной общественной деятельностью и освещать происходящие в Ингушетии процессы.
