Почему учреждённый почти тридцать лет назад День ингушской женщины так и не стал традицией — и что у него общего с древними женскими праздниками, всадницами и амазонками
16 сентября в Ингушетии отмечается День ингушской женщины — «Сесарий цӀей». Праздник учредил первый президент республики Руслан Аушев ещё в 1998 году. Но за почти тридцать лет он так и не стал днём, которого ждут и к которому готовятся всей республикой.
О нём вспоминают отдельными концертами и публикациями. В этом году, например, 16 сентября в Назрани выступит ансамбль «Ингушетия» — концерт так и называется: «Сесарий цӀей». Но что означает это название и откуда взялся праздник, сегодня знают далеко не все.
При этом 8 Марта в Ингушетии официально отмечают, хотя часть общества по-прежнему воспринимает его как чужой — советский, светский или связанный с феминистическим движением.
Получается парадокс: о том, нужен ли ингушкам Международный женский день, спорят. А о том, что собственный День ингушской женщины республика уже однажды учредила, почти забыли.
«Фортанга» решила разобраться, каким задумывали «Сесарий цӀей», почему праздник почти исчез из общественной жизни, откуда в его истории появились царица, женщины-воины и амазонки — и можно ли вернуть его сегодня.
5 марта 1998 года
5 марта 1998 года Руслан Аушев подписал указ № 31 «О общенациональном женском празднике Республики Ингушетия „Сесарий цӀей“».
Праздник учреждали «в целях возрождения культуры, этики и духовно-нравственных ценностей ингушского народа» и с учётом вклада женщин «в социально-экономическое и культурное развитие республики».
У появления собственного женского праздника был и другой контекст. Привычные советские даты — 23 февраля и 8 Марта — на Северном Кавказе совпадают с годовщинами депортаций целых народов. 23 февраля 1944 года началась депортация ингушей и чеченцев, 8 марта того же года — балкарцев.
В Ингушетии попытались создать взамен собственные мужской и женский праздники. Так появился День джигита, который отмечали 1 марта, и «Сесарий цӀей» — День ингушской женщины. Но оба в итоге постигла похожая судьба: ни один не стал устойчивой общенародной традицией, и сегодня о них вспоминают редко.
Первоначально для «Сесарий цӀей» не было постоянной даты: его предписывалось отмечать в последнее воскресенье июня. Следы праздника появляются уже в 1998 году. Сохранилось стихотворение «Сесарий цӀай», написанное 28 июня — как раз в последнее воскресенье месяца.
Однако «Сердало» позднее назвала первым официальным празднованием 27 июня 1999 года. Почему события 1998-го в эту хронологию не вошли, выяснить не удалось.
Июньской дата оставалась недолго. 25 мая 2000 года новым указом праздник перенесли на 16 сентября. Почему выбрали именно этот день, в документе не объясняется.
16 сентября 2000 года «Сесарий цӀей» впервые отметили в новую дату. Она и осталась в календаре до сих пор.
Восстановить, как проходили первые «Сесарий цӀей», сегодня непросто. Известно, что уже в 1998 году для праздника подготовили отдельный сценарий. Он сохранился в личном архиве краеведа и музыканта Магомеда Ужахова, но самого текста в открытом доступе «Фортанге» найти не удалось.
Не сохранилась в доступных источниках и подробная программа первого официального празднования 27 июня 1999 года.
Зато известно об одном из событий следующего года. В 2000-м в Назрани прошла художественная выставка «Осень-2000», посвящённая «Сесарий цӀей». Эта деталь важна: праздник связывали не только с попыткой возродить старые традиции, но и с современной культурой и творчеством ингушских женщин.
Откуда взялась царица
Сегодня «Сесарий цӀей» часто описывают примерно так: женщины на несколько дней уходили туда, где не было мужчин, выбирали царицу, назначали ей свиту и охрану, надевали мужскую одежду, брали оружие, стреляли из лука, боролись, джигитовали и устраивали скачки.
Одна из самых ранних известных нам сцен с женщиной-царём появляется в романе Идриса Базоркина «Из тьмы веков», вышедшем в 1968 году.
У Базоркина женщины собираются отдельно от мужчин. Одна из старух объявляет: «Пришёл наш день! Мы здесь сегодня хозяева». Затем женщины выбирают Эйзу своим царём — именно царём, в мужском роде. Она назначает себе четырёх девушек, требует «воинов». Женщины переодеваются в мужскую одежду, начинаются джигитовка и скачки.
Но Базоркин нигде не называет этот праздник «Сесарий цӀей». У него это просто «праздник женщин». Более того, писатель замечает: его герои уже не знают, откуда появился этот обычай и что он когда-то означал.
Через три с лишним десятилетия исследователь Руслан Куркиев описывает гораздо более подробную версию. Весной женщины на три дня поднимались на Цейлоам. Выбирали мудрую пожилую женщину «царицей», назначали ей свиту и охрану. Надевали мужскую одежду, брали оружие, стреляли из лука, боролись, джигитовали и устраивали скачки. Мужчинам приближаться к месту праздника запрещалось.
Именно здесь история начинает удивительным образом напоминать другой, гораздо более древний сюжет.
Амазонки и гаргареи
Античный географ Страбон писал, что у северных предгорий Кавказа жили амазонки. Причём описывал их не просто как женщин-воинов, а как отдельное общество.
Большую часть года они обходились без мужчин: сами пахали и сеяли, пасли скот, особенно занимались разведением лошадей. Самые сильные охотились верхом и упражнялись в военном деле. Их оружием были лук, копьё, боевой топор и лёгкий щит.
По соседству жили гаргареи.
Весной привычный порядок менялся. На два месяца амазонки поднимались на гору, отделявшую их земли от земель соседей. Туда же приходили мужчины. После совместного жертвоприношения они сходились для зачатия детей — тайно, в темноте и без постоянных пар. Родившихся девочек оставляли амазонкам, мальчиков передавали гаргареям.
Но у Страбона есть и другая деталь: эти два народа не всегда жили порознь.По его рассказу, когда-то они пришли на Кавказ вместе — из Фемискиры, области на южном побережье Чёрного моря, которую античная традиция связывала с амазонками. Потом гаргареи отделились, между ними началась война. Закончилась она договором: жить независимо друг от друга и встречаться только ради продолжения рода.
То есть у Страбона это не просто соседи. Это два общества с общей историей, разделившиеся на мужское и женское, но продолжавшие ежегодно сходиться, чтобы иметь детей.
Ингушская часть этой истории начинается в XX веке. Несколько исследователей предположили, что древнее название «гаргареи» может быть связано с самоназванием ингушей — «галгай». Подробнее других эту гипотезу разрабатывал советский археолог Евгений Крупнов. Он считал отождествление «вполне обоснованным» и связывал гаргареев с Галга-чув — Ассинским ущельем, одним из древних центров горной Ингушетии.
Крупнов указывал и на возможную языковую связь: название «гаргареи» сопоставляли с ингушским гаргар — словами со значением «близкий», «родственник».
Если версия Крупнова верна, рассказ Страбона приобретает для ингушской истории иной смысл. Амазонки оказываются не просто соседками народа, в котором исследователь видел древних галгаев. По Страбону, гаргареи и амазонки когда-то пришли на Кавказ вместе, затем разделились, а после продолжали встречаться ради рождения детей: сыновей отдавали гаргареям, дочерей оставляли амазонкам.
Отсюда и версия: амазонки могли быть частью древней истории происхождения галгаев. Есть и вторая параллель.
У Страбона амазонки живут отдельно от мужчин, разводят лошадей, ездят верхом, владеют луком и упражняются в военном деле. Весной они поднимаются на гору, где раз в год происходит особое действо.
Спустя почти две тысячи лет Руслан Куркиев описывает ингушское предание: весной женщины на три дня поднимались на Цейлоам, куда не допускались мужчины. Там они выбирали царицу, назначали ей свиту и охрану, надевали мужскую одежду, брали оружие, стреляли из лука, боролись, джигитовали и устраивали скачки.
Подробнее о самом празднике пишет ингушский этнограф Танзила Дзаурова. По её данным, девушки готовились к нему заранее: братья учили их верховой езде, джигитовке, стрельбе из лука и приёмам боя.
Дзаурова описывает и другую сторону праздника. Он был своего рода смотринами: девушки показывали себя не только красотой, но и умением держаться в седле, танцевать, петь, работать руками. За ними наблюдали старшие женщины, присматривая невест для своих сыновей.
Избранная царица, по её описанию, оставалась заметной фигурой и после праздника: к ней могли обращаться женщины для разрешения споров.
Воинские умения девушек Дзаурова объясняет и практической необходимостью. Пока мужчины были в отлучке или в походе, женщины должны были уметь защитить себя, детей и дом.
После распространения ислама традиция, по её словам, стала угасать: праздник проводили всё реже, раз в несколько лет, а после революции он практически исчез.
Совпадений здесь много. Женское сообщество, гора, лошади, оружие, стрельба из лука, военные навыки — почти две тысячи лет спустя те же детали появляются в описаниях ингушского женского праздника.
Но само по себе сходство ещё не означает, что ингушский обычай был прямым продолжением традиции, о которой писал Страбон. Тем более что осторожен был и сам античный автор: в рассказах об амазонках он видел смешение древнего мифа с тем, что его современники считали реальностью.
Между Страбоном и современным «Сесарий цӀей» есть несколько промежуточных звеньев.
Фольклорист Абукар Танкиев связывал амазонский сюжет с ингушской обрядностью — но не с женским праздником, а с зоахалол, шуточным обрядом сватовства. Он предполагал, что в нём могла сохраниться встреча двух организованных групп: мужчин-воинов и, «возможно», девушек-воинов.
В 1997 году вышла книга исследователя Руслана Плиева «Хранитель тайн — язык», где он тоже обращался к истории амазонок и гаргареев. Позднее этнограф Ян Чеснов, ссылаясь на Плиева, упомянул в связи с амазонской темой «тайные собрания женщин в старину на горе Сесарий цей».
Книга Плиева вышла в 1997 году — за год до указа Руслана Аушева. Если Чеснов точно передаёт источник, получается, что название «Сесарий цей» связывали с женскими собраниями ещё до учреждения современного праздника. Прямых свидетельств того, что именно работа Плиева дала название или идею новому празднику, «Фортанга» не нашла.
В размещённом в интернете туристическом календаре Ингушетии связь праздника с амазонками объясняется уже без всяких сомнений: «Объяснение этому необычному женскому празднику только одно: из года в год, по многовековой традиции, горянки осуществляли инсценировку некогда реально существовавшего царства своих далёких праматерей — царства амазонок».
Исследовательская гипотеза за несколько десятилетий превратилась в готовую историю происхождения праздника.
Но если убрать позднюю уверенность, цепочка всё равно остаётся: Страбон помещает рядом на Северном Кавказе амазонок и гаргареев. Крупнов связывает гаргареев с галгаями. Ингушские исследователи находят параллели между амазонским сюжетом и местными обрядами. Этнографические описания сохраняют рассказы о женщинах-наездницах, оружии, состязаниях и отдельном женском пространстве. А ещё до учреждения современного праздника появляется упоминание о женских собраниях на «Сесарий цей».
Этого недостаточно, чтобы называть ингушек потомками амазонок. Но достаточно, чтобы понять, почему эта история оказалась такой живучей.
А женщины действительно собирались отдельно?
Даже если оставить в стороне амазонок, отдельная женская праздничная культура у ингушей действительно существовала. Об этом говорят сразу несколько источников XIX — начала XX века.
В 1871 году один из первых ингушских этнографов Чах Ахриев подробно описал традиционные праздники ингушей. Во время праздника Мятцели женщины и девушки исполняли гелой — обрядовое песнопение. Одна из женщин становилась запевалой и сама складывала молитву, остальные подхватывали её слова.
После общей части праздника женщины собирались отдельно и отправлялись к святилищу Сусол-Дяла. Шли с корзинами и песнями, перед входом снимали обувь. Ахриев специально подчёркивал: «Туда направляются одни женщины».
Почти такая же сцена сохранилась в описании, опубликованном в 1875 году в «Сборнике сведений о кавказских горцах». Женщины с корзинами и зажжёнными восковыми свечами отдельной процессией шли к часовне Суссон. Автор отмечает: «В толпе их не было ни одного мужчины».
Ещё одно свидетельство относится к Тушоли цӀей. В воспоминаниях о празднике 1881 года его прямо называют «женским». Тушоли была связана с представлениями о плодородии, рождении детей и замужестве, поэтому особенно ждали праздника молодые девушки: «К этому празднику девушки ждут себе женихов».
Отдельные женские празднования замечали и сторонние наблюдатели. Иоганн Бларамберг, описывая нахские общества по материалам 1830-х годов, рассказывал, что для женщин специально искали слепого музыканта, чтобы они могли веселиться отдельно, «подальше от мужчин».
Причина была вполне прозаической: обычай запрещал женщинам показываться чужим мужчинам. Но для нашей истории важна сама деталь — на общем празднике у женщин существовало своё, отдельное пространство.
В каком-то смысле эта традиция сохранилась до сих пор. На ингушских свадьбах мужчины и женщины и сегодня обычно находятся отдельно, то же разделение сохраняется и во время похорон и поминок. Поэтому сама идея праздника, в котором у женщин есть собственное пространство без мужчин, для ингушского общества вовсе не выглядит чем-то чужим.
Есть и гораздо более неожиданное свидетельство. Этнограф Евгений Шиллинг записал рассказ о почитаемом камне Къуобыл-кхер, куда обращались женщины, желавшие иметь детей. По словам стариков, когда-то вокруг него верхом проезжали «шестьдесят девушек и бездетных женщин».
Это уже не образ из романа об амазонках: массовую женскую верховую езду действительно зафиксировал этнограф.
Некоторые старые практики пережили и первые десятилетия советской власти. Женщины продолжали тайно посещать прежние святилища ещё в 1930-е годы. Сохранилось даже позднее предание, что тропинки к одному из святилищ Тушоли оставались протоптанными и не зарастали травой вплоть до депортации ингушей в 1944 году.
Древнего праздника именно под названием «Сесарий цӀей» эти свидетельства не доказывают. Но отдельная женская праздничная культура у ингушей действительно существовала.
Почему праздник исчез
Почему «Сесарий цӀей» так и не стал общенародной традицией, документы не объясняют. Но хорошо видно, что произошло с праздником за следующие два десятилетия.
В 2019 году «Сердало», рассказывая его историю, признало прямо: как отдельный, «свой» женский праздник «Сесарий цӀей» не привился.
В сентябре того же года корреспондент газеты пришёл на концерт в честь Дня ингушской женщины. Зал оказался полупустым. Журналист стал спрашивать зрительниц, знают ли они, что означает «Сесарий цӀей» и откуда появился этот праздник. Некоторые женщины слышали о нём впервые.
К тому времени с момента указа Аушева прошёл уже 21 год. День ингушской женщины существовал, но многие ингушские женщины о нём практически ничего не знали.
При этом праздник никто не запрещал. «Фортанга» не нашла и указа, которым решение 1998 года было бы отменено. Более того, «Сесарий цӀей» время от времени возвращается в официальную афишу. В 2020 году Министерство культуры публиковало посвящённый ему концерт, в 2024-м о Дне ингушской женщины вспоминали государственные учреждения, а 16 сентября 2026 года ансамбль «Ингушетия» снова выступает в Назрани с концертом «Сесарий цӀей».
Получается, праздник не исчез окончательно. Он скорее превратился из задуманного общенационального женского дня в культурную дату, которую время от времени отмечают отдельными концертами и мероприятиями.
На фоне споров вокруг 8 Марта в этом есть определённый парадокс: собственный женский праздник в Ингушетии уже есть — но о нём знают гораздо меньше.
За почти три десятилетия «Сесарий цӀей» так и не приобрёл главного — своих устойчивых традиций. Того, что женщины делали бы в этот день из года в год и передавали дальше: куда приходить, как отмечать, кого поздравлять, чего ждать от этого дня.
Дата в календаре осталась. Сам праздник — так и не сложился.
«Оставить то, что принадлежит ингушской культуре»
Чтобы вернуть «Сесарий цӀей», не обязательно восстанавливать религиозные обряды XIX века или доказывать происхождение ингушей от амазонок, считает ингушский этнограф.
«Можно сделать проще. Оставить то, что действительно принадлежит ингушской культуре, и наполнить этим современный праздник. Например, женскую верховую езду. Она зафиксирована этнографами задолго до современных рассказов об амазонках, поэтому конные выступления девушек могли бы стать одной из особенностей праздника», — говорит она.
По её мнению, в «Сесарий цӀей» можно вернуть и другие элементы женской праздничной культуры: национальную одежду, музыку, танцы, песни, традиционные ремёсла. То, что когда-то существовало внутри старых праздников, можно сохранить без возвращения к их религиозной составляющей.
Попытка найти современный формат уже была. В 2022 году Ассоциация мастеров войлочного ковроделия «Истинг» получила грант на проект «Сесарий цӀей — женский праздник». Кроме национальных ремёсел, в программу включили финансовую грамотность, здоровье детей, развитие собственного дела и возможность для женщин продавать свои изделия.
Но современный День ингушской женщины вряд ли стоит ограничивать национальным костюмом и рукоделием.
«Мне кажется важным, чтобы такой праздник показывал ингушскую женщину во всей полноте её современной жизни, — говорит общественная деятельница из Ингушетии. — Рядом с мастерицами и женщинами, которые сохраняют традиционные ремёсла, должны быть врачи, учителя, журналистки, предпринимательницы, художницы, учёные. У нас есть женщины разных поколений, которыми можно гордиться и о которых общество почти ничего не знает. Такой день мог бы стать поводом каждый год рассказывать их истории и отмечать их достижения».
Тогда «Сесарий цӀей» мог бы соединить две истории — ту, которую ингушские женщины сохранили, и ту, которую они создают сегодня.
Тропинки
Празднику не обязательно быть тысячелетним, чтобы стать своим. Ему важнее иметь смысл и чтобы люди хотели его продолжать, считает общественная деятельница.
“Когда-то у ингушских женщин уже было своё пространство внутри общего праздника, — продолжает она. — Они собирались отдельно, пели, шли своими процессиями. Девушки ждали этого, чтобы увидеть будущих женихов и самим быть замеченными. Сейчас этого не хватает”
Некоторые старые обычаи пережили даже первые десятилетия советской власти. Сохранилось предание, что женщины продолжали тайно ходить к одному из святилищ Тушоли, а тропинки к нему не зарастали вплоть до депортации 1944 года, добавет этнограф.
“Сегодня никто не предлагает возвращаться к старым святилищам. Но сама традиция женского дня может получить новую жизнь. Когда-то эти тропинки не зарастали, потому что по ним продолжали ходить. Тропинку к собственному женскому дню тоже можно протоптать заново”, — заключила собеседница.
********
Если у вас сохранились фотографии «Сесарий цӀей» конца 1990-х — начала 2000-х, воспоминания участниц, газетные вырезки или сценарии, напишите «Фортанге». Возможно, продолжение этой истории сейчас хранится не в архивах, а в семейных альбомах.
