В учебных заведениях республики собирают деньги на всё: от мела и швабры до бензина для школьного автобуса и интерактивной доски, жалуются родители. Министерство отвечает, что покупки добровольные. «Фортанга» разобралась, где проходит граница между пожертвованием и принуждением.
Видеообращение к главе Ингушетии, которое в начале сентября записала блогер Индира Баркинхоева, собрало больше восьми тысяч отметок «нравится» и почти две с половиной тысячи комментариев. В нём она пожаловалась, что в школах республики с родителей собирают деньги на то, что школа обязана обеспечивать сама и даже на то, что государство должно выдавать бесплатно.
«Мы вынуждены собирать деньги абсолютно на всё: на доску, жалюзи, мел, тряпки, средство для мытья посуды, тазики, краску, кулер, стаканчики и бойлеры. Вы требуете, чтобы мы покупали даже учебники, хотя их выделяет государство», — говорит она на видео.
Тетради голубого и сиреневого цвета, которые она купила к 1 сентября, в школе не приняли: сказали, что цвет «не подходит». По её словам, «особенно грешит» этим директор школы в Экажево, а малоимущих родителей там вынуждают продавать скот, чтобы купить педагогам золотые украшения в подарок.
В комментариях люди не просто соглашались, а делились историями: с суммами, названиями школ, перечнем того, на что именно у них собирали в этом году.
Из этих комментариев складывается картина, которая мало похожа на добровольные пожертвования. Мел, тряпки, швабры, электрочайник вместо горячей воды, бензин для школьного автобуса, парты и стулья, купленные по второму кругу, тетради строго определённого цвета. В детских садах — постельное бельё, наматрасники и отдельная плата «за обучение грамоте».
Минобрнауки Ингушетии ответило на обращение Бракинхоевой, что родители покупали всё это «по собственной инициативе — для создания более комфортных условий для детей».
«Фортанга» прочитала несколько тысяч комментариев под видео Баркинхоевой и под собственными публикациями, поговорила с юристом и направила запросы в министерство Образования и прокуратуру республики. Мы разбирались, что школа обязана обеспечивать за бюджетный счет, а что родители действительно покупают сами, где заканчивается решение родительского комитета и начинается принуждение — и что делать семье, которая платить не хочет.
Имена собеседниц изменены: под цитируемыми комментариями стоят настоящие профили в соцсетях, и в нынешних условиях называть их было бы неосторожно по отношению к этим людям.
На что собирают
Начнём с того, с чем семьи сталкиваются в первые же дни сентября, — со школьного транспорта. Жительница Ингушетии, назовём её Лейлой, рассказывает, что автобус в её населённом пункте почти не используется по назначению: он стоит во дворе школы, а дочери приходится добираться на уроки пешком вдоль трассы.
«Автобус, который должен развозить детей, стоит во дворе школы и выезжает только по делам директора у нас! Я всегда боялась отправлять дочь в школу, потому что ей надо идти по трассе», — говорит она.
В другой школе транспорт работает, но за него платят отдельно. Танзила (имя изменено) описывает ежемесячный сбор в 1200 рублей «на бензин» — при том что зарплату водителю платит сама школа. Собирают со всех пятисот учеников, но третий рейс водитель всё равно пропускает, и детям приходится возвращаться домой пешком поздним вечером.
«Ещё собирают по 1200 рублей автобусу, чтоб детей отвозили и привозили, в то время как водитель получает зарплату… с 500 учеников собирают на бензин за месяц. А третий рейс водитель не делает, и детям приходится пешком идти домой со школы, и это вечером в семь часов», — рассказывает она.
От транспорта разговор быстро переходит к тому, что происходит уже внутри класса. Женщина, которую мы назовём Мадиной, считает, что открыто требовать деньги на школьное оборудование стали не всегда. Перелом, по её мнению, произошёл ещё при прежнем главе республики Юнус-Беке Евкурове: в прямом эфире, отвечая на очередную просьбу купить школе интерактивную доску, он сказал, что не может обеспечить ими все школы, и посоветовал «подключать родительский комитет». После этого, считает Мадина, сборы перестали быть чем-то, чего стесняются.
«И знаете, когда это началось открыто требовать? Когда бывший президент Евкуров в прямом эфире на очередную просьбу купить школе интерактивную доску просто сказал: я не могу всем его покупать, подключайте родительский комитет, и всё… Ну раз президент такое сказал — значит, можно… Всех открыто понесло», — говорит она.
На собственном опыте она почувствовала это быстро. Когда старший сын пошёл в первый класс, Мадина вместе с другими родителями скинулась на парты, стулья и шкафчики — вещи, которые, как ей объяснили, должны были прослужить все четыре года начальной школы. Через несколько лет в тот же класс пришёл младший ребёнок. Обстановка стояла на месте, но денег потребовали снова — теперь на интерактивную доску и компьютер, потому что старое оборудование «уже не годится». Когда она перевела среднего сына в другую школу, история повторилась почти дословно: там пришлось покупать парты и стулья, потому что классу выделили «новый кабинет».
«Мне самой лично пришлось скидываться на парты, стулья, шкафчики… ребёнок должен был сидеть в этом классе четыре года, а когда решила отдать младшего в этот же класс, после выпуска старшего, я вздохнула — подумала, что скидываться больше не нужно. Но нет, нам сказали собрать на интерактивную доску и компьютер, мол, старое уже не годится… Среднего перевела в другую школу, и там тоже пришлось покупать парты и стулья — мол, нам выделили новый кабинет, и его нужно обустраивать. Меня эти покупки преследовали везде», — говорит она.
По ее словам, все эти сборы шли через родительский комитет — формально это решение самих родителей, а не администрации. Похожая логика — «нужно то, чего объективно не хватает» — звучит и в историях про хозяйственные нужды. Зарема (имя изменено) рассказывает про Нестеровскую школу № 1: там, по её словам, учителя годами просили у родителей деньги..
«Моя девочка училась в Нестеровской школе номер один. Всё время, что она училась, учителя выпрашивали деньги то на швабру, то на тряпки, то на электрочайник — из-за того что нет тёплой воды», — говорит она.
Отдельная и самая многословная тема в комментариях — тетради и учебники. Требование покупать тетради определенного цвета встречается у десятков родителей: кто-то считает это формальным поводом собрать ещё немного денег, кто-то — разумной методикой, о которой пишут и сами учителя.
Самое тяжёлое утверждение в этой теме принадлежит женщине, которую мы назовём Хавой. Она пишет, что учебники, которые с родителей просили «докупить» для полного комплекта, потом видела в продаже в обычных магазинах — со штампами школы.
«Это ещё фигня, когда книги покупайте говорят, а пойдёшь в магазины — а там книги, сданные от школы, с печатями! Отбирают у наших детей и сдают в магазины, а на эти деньги кормят своих детей эти директора», — утверждает она.
Подтвердить это обвинение редакция пока не может. Также осторожно приходится относиться и к рассказу о родителях, которых будто бы вынуждают продавать скот на золотые подарки педагогам: сама Баркинхоева говорит об этом со слов третьих лиц и не называет школу, кроме общего упоминания Экажево.
Детские сады, судя по комментариям, устроены не проще школ. Самую подробную смету привела женщина, которую мы назовём Маликой:
«Я про садик скажу. Нам сказали собирать по три тысячи на канцтовары, пятьсот рублей за гигиену и полторы тысячи на стулья. Ещё мы должны купить постельное бельё по два комплекта, наматрасник, и оплата за садик — тысяча восемьсот семьдесят пять рублей, и ещё тысяча на обучение грамоте. Получается, за одного ребёнка я должна где-то восемь-девять тысяч. А у меня их двое», — говорит она.
Итоговую сумму, впрочем, стоит воспринимать с осторожностью. Часть перечисленного похожа на разовые траты — канцтовары, стулья, бельё, — а часть на регулярные платежи: оплата сада, занятия. Периодичность каждого Малика не уточняет. К тому же закон трактует эти статьи по-разному: плата за присмотр и уход — категория законная, а вот включать в неё ремонт помещения или образовательную программу запрещено. Без официального расчёта платы конкретного сада сказать, какая часть этой суммы законна, а какая нет, невозможно.
«Осуществляли покупки по собственной инициативе»
В ответ на обращение Баркинхоевой Минобрнауки Ингушетии заявило, что родители «осуществляли покупки по собственной инициативе — для создания более комфортных условий для детей». Министерство опубликовало видео, на котором родительский комитет отрицает поборы; там же директор школы № 3 в Назрани опровергла слова Баркинхоевой.
«Видео родительского комитета может отражать позицию его участников, но для вывода об отсутствии принуждения необходимо проверить и обстоятельства, о которых рассказывают несогласные семьи», — отмечает в комментарии «Фортанге» ингушский юрист. Само по себе такое видео опровергает жалобы не вообще, а только применительно к тем, кто на нём выступил, говорит он.
«Это проблемы школы и ее учителей»
Парты, стулья, доски, техника, мел и всё, без чего урок просто не состоится, — зона ответственности школы, говорит юрист. Нехватка денег в смете ничего здесь не меняет: если средств не хватило, это проблема школы и её учредителя, а не семьи первоклассника. Кто именно платит — республиканский бюджет или местный, — зависит от того, кому подчинена школа и о каких расходах речь. Это распределение прописано в статьях 8, 9 и 28 закона «Об образовании».
С учебниками ещё строже, продолжает он. Всё, что нужно ребёнку для основной программы в рамках образовательных стандартов, школа обязана выдать бесплатно на весь срок обучения — об этом прямо говорит статья 35 того же закона. А вот обычные тетради, ручки и карандаши под эту гарантию не попадают: их родители покупают сами.
Сложнее с печатными рабочими тетрадями, в которых задания уже напечатаны и которые каждый год приходится покупать заново.
«Здесь важно выяснить, какую роль тетрадь играет в обучении, — объясняет юрист. — Если она входит в утверждённый школой перечень учебных пособий и без неё не освоить обязательную программу, школа должна выдать её бесплатно. Если же её просто рекомендуют для дополнительных занятий, по желанию семьи, — тогда родители сами решают, покупать или нет».
В детских садах устроено иначе. Дошкольное образование бесплатно, а за присмотр и уход родители платят — это законная плата, и её размер устанавливает учредитель, поясняет юрист. В неё входят питание, хозяйственно-бытовое обслуживание и личная гигиена ребёнка. Но расходы на саму образовательную программу и на содержание здания включать в неё запрещено.
«Требование купить постельное бельё, посуду или средства гигиены само по себе не незаконно — вопрос в том, заложены ли эти траты в официальный расчёт платы конкретного сада, — поясняет юрист. — Если заложены, родители платят дважды. Если нет — непонятно, на каком основании собирают. Решение воспитателя или родительского комитета обязательной такую покупку не делает».
Отдельная строка в её смете — тысяча рублей за «обучение грамоте». Платные дополнительные занятия детский сад вести вправе, но только по договору и только сверх того, что уже оплачено из бюджета. Подменять ими то, что и так входит в программу, нельзя (статья 101). Всё упирается в один вопрос: обучение грамоте — часть основной программы сада или услуга, от которой семья может отказаться.
Наконец, самое частое возражение, которое слышат родители: «так ведь все проголосовали».
«Пожертвования школам и садам закон не запрещает, и родительский комитет вправе предложить общую покупку, — говорит юрист. — Но решение большинства не создаёт денежного обязательства для остальных семей. Одним голосованием сделать всех родителей плательщиками нельзя».
Это правило — в статьях 582 и 308 Гражданского кодекса: обязательство возникает только из согласия самого человека. И оно прямо касается истории Мадины, с которой собирали на мебель по второму кругу. То, что сбор оформили через родительский комитет, отвечает на вопрос, кто принимал решение, — но не отвечает на главный: была ли эта покупка обязательной для тех, кто платить не хотел.
Другая сторона: учителя и скептики
Несколько комментаторов, представившихся учителями, утверждают обратное: тратятся как раз они — на мел, тряпки, бумагу, ручки. Один из самых обсуждаемых комментариев (230 отметок «нравится») спрашивает, почему учителя делают ремонт кабинетов за свой счёт, а претензии родители адресуют им, а не министерству.
Часть комментаторов пишет, что в их школах сборов не было вовсе. Среди названных — школа № 4 в Сунже, Гамурзиевская школа, школа № 4 в Кантышево, школа и детский сад в Чермене (Базоркино).
Как отличить пожертвование от принуждения
«Главный вопрос в таких историях один: мог ли родитель отказаться и не получить проблем для ребёнка, — говорит юрист. — Слово «добровольный» само по себе ничего не доказывает. Смотреть нужно на то, как устроен сбор: кто объявляет сумму, кому уходят деньги, что отвечают несогласным и не увязывают ли оплату с условиями обучения».
Одинаковая сумма для всех — ещё не принуждение: семьи вполне могли договориться сами. Но если появляются требования, напоминания о якобы возникшем долге, угрозы или давление на ребёнка — добровольность нужно проверять. Решение собрания личного согласия не заменяет, подчёркивает эксперт.
Ссылка на родительский комитет вопросов не снимает: надо понять, действовали родители сами или передавали то, что им сказали в школе. При этом обвинять администрацию только потому, что деньги собирали на школьные нужды, тоже нельзя.
Отдельно юрист выделяет то, как в этих историях обращаются с ребёнком. Закон гарантирует ему уважение достоинства и защиту от психологического насилия. Отказ семьи платить не даёт права унижать ученика, обсуждать при классе финансовые решения его родителей или закрывать ему доступ к обязательным занятиям (ст. 34 закона «Об образовании»).
Родителям стоит сохранять переписку с датами, объявления о сборах, платёжные документы и ответы администрации. В жалобе лучше описать конкретные действия — кто, когда и сколько потребовал, что было после отказа, — чем ограничиться словом «поборы». Обращаться можно к директору и учредителю, в орган управления образованием или в прокуратуру. Если давление на ребёнка уже началось, об этом нужно сказать отдельно и попросить его прекратить (ст. 45 закона «Об образовании», ст. 10 закона «О прокуратуре»).
«То, что одни родители платить согласны, не опровергает жалоб других. Видео родительского комитета показывает позицию тех, кто в нём состоит, — но чтобы говорить об отсутствии принуждения, нужно выслушать и тех, кто был против», — заключает собеседник.
*****
Редакция направила официальные запросы в Минобрнауки Ингушетии и в прокуратуру республики. Мы спросили, ведётся ли учёт жалоб на сборы, проводились ли проверки по школе в Экажево и школе № 3 в Назрани, какая сумма на одного ученика заложена в бюджете на хозяйственные расходы и учебники и проверяла ли прокуратура соблюдение статьи 35 закона «Об образовании». Ответы на момент публикации не получены.